В последние несколько недель в сфере миграционной политики возникло видимое противоречие. С одной стороны, власти регулярно рапортуют о сокращении миграционных потоков и росте числа репатриаций. С другой стороны, Еврокомиссия включила Кипр в число государств с наибольшими миграционными вызовами. Как обстоят дела на самом деле?
Статистика действительно подтверждает резкое снижение миграционных потоков. По словам главы Подминистерства миграции Николаса Иоаннидиса, число нелегальных прибытий сократилось на 87% по сравнению с 2022 годом. Согласно данным УВКБ ООН, в 2025 году в Республику Кипр нелегальным путем прибыли 2281 человек: 750 морем и 1531 по суше (то есть через Зеленую линию). Для сравнения, в 2022 году их было 17 286: 3952 морем и 13 334 по суше. В 2024 году общее число прибывших составляло 6097 человек.
Кипр также достиг рекордных показателей по репатриации. За первые десять месяцев 2025 года возвращены на родину 10 628 человек, и все идет к тому, что будет побит прошлогодний рекорд в 10 944 репатриации.
При этом Кипр остается государством с самым низким уровнем легализации беженцев в регионе. Согласно исследованию Asylum Data: Beyond the EU Average, 69,8% решений первой инстанции – это отказы (средний показатель по ЕС 48,6%). Только 30,2% заявителей получают какой-либо статус, и лишь 10,5% – статус беженца. Для сравнения, в Греции статус беженца предоставляют 71% заявителей.
Почему тогда ЕС будет помогать Кипру?
И все же, несмотря на все эти показатели, Европейская комиссия, которая предложила создать механизм солидарности, включила Кипр в число стран, которые будут иметь автоматический доступ к финансовой поддержке – из-за высокого миграционного давления (подробнее здесь). Механизм должен начать действовать в середине 2026 года. Кипр, наряду с Грецией, Испанией и Италией, автоматически признан «приграничным государством, испытывающим миграционное давление из-за непропорционально высокого уровня прибытий за последний год».
Дополнительное недоумение вызывает и то, что бюджет Подминистерства миграции на 2026 год увеличен до 75,3 млн евро, что на 20 млн больше, чем в 2025 году. По словам пресс-секретаря ведомства Ангелики Николаиду, дело в завершении крупных инфраструктурных проектов. Когда они будут достроены, бюджет снова сократится.
Возникает логичный вопрос: если число мигрантов так сильно сократилось, почему Кипр продолжает считаться страной с миграционным давлением? Ответ кроется в региональном контексте.
Восток – дело тонкое
В первом квартале 2025 года Испания, Греция и Италия сообщили о росте прибытий по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. В Испании рост составил 92% (в основном за счет граждан Венесуэлы), в Греции 85% (главным образом это граждане Судана и Афганистана). На этом фоне Кипр, где цифры снизились – редкое исключение. Ранее значительную часть заявителей составляли сирийцы и выходцы из стран Африки к югу от Сахары. Сирийский поток уменьшился из-за падения режима Асада, а африканцы перестали массово прибывать на Кипр благодаря информационной кампании правительства (о ней). Ангелики Николаиду вспоминает случаи, когда прибывшие спрашивали, где можно сесть на поезд до Германии, не понимая, что географическое положение Кипра практически не дает возможности быстро попасть в Европу.
Однако эта статистика носит неустойчивый характер. В столь волатильном регионе, как Ближний Восток, никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в долгосрочных прогнозах.
Огромные очереди заявителей
Кроме того, страна сталкивается с огромным бюрократическим отставанием. По данным Европейского агентства по вопросам убежища за сентябрь 2025 года, Кипр зарегистрировал 388 новых заявок, примерно столько же, сколько Словения. Но разница в количестве зависших дел огромна: в Словении на рассмотрении находится 721 дело, на Кипре ― 16 484. Это делает ситуацию нестабильной, несмотря на сокращение прибытий. Кроме того, остается нерешенной проблема интеграции тех, кто уже живет в стране. Координатор Кипрского совета по делам беженцев Корина Друшиоту отмечает отсутствие базовой поддержки: помощи в школах, языковых курсов, инфраструктуры интеграции. Интеграционный план обсуждается уже пять лет и постоянно перерабатывается, поэтому значительная часть бюджетных средств, вероятно, будет направлена именно на его реализацию.
Стабильности не ожидается
Власти открыто признают, что предсказать новый миграционный наплыв невозможно. Регион остается нестабильным по определению. Поэтому предпринимаются меры для увеличения пропускной способности системы приема беженцев, чтобы не повторилась ситуация 2022 года, когда лагерь «Пурнара» был переполнен и вокруг него приходилось ставить палатки. Сейчас строится новый центр в регионе Ларнаки, ускоряется рассмотрение накопившихся дел, модернизируется инфраструктура.
ЕС также работает над созданием общей системы управления миграцией. В рамках Пакта о миграции ведутся дискуссии о «новаторских решениях», включая идею создания центров возвращения в странах Африки, наподобие британской программы с Руандой. Пока это только обсуждение, и остается неясно, насколько действенными окажутся такие меры.
Помогут ли все эти изменения сдерживать миграционные потоки, покажет время. Еще более сложным остается вопрос о моральной ответственности европейцев за тех, кто бежит от войн и кризисов, нередко спровоцированных политикой западных стран в регионе. Но это уже тема для отдельного разговора.
Текст подготовлен по материалам Cyprus Mail.
